Православный
интернет-магазин
0
Моя корзина
пока пусто

Владимир Даль

Показать полностью

Платоновская теология о бессмертии души в XVIII книгах. Марсилио Фичино

«Платоновская теология о бессмертии души» — главное сочинение флорентийского гуманиста Марсилио Фичино (1433–1499). Творчество Фичино получило широкую европейскую известность как благодаря его латинским переводам сочинений Платона, Плотина, Ямвлиха, Прокла, Порфирия, трактатов «Герметического корпуса», так и его собственным религиозно-философским сочинениям на латинском языке, главным из которых является предлагаемая вниманию читателей «Платоновская теология». Фичино многие годы возглавлял созданную Лоренцо Медичи Великолепным знаменитую флорентийскую Платоновскую академию, оказавшую большое влияние на европейские умы второй половины XV века.<br /> Книга будет интересна каждому, кого не оставляет равнодушным история европейской философии, а также все, что связано с ренессансной флорентийской культурой XV века.<br /> Творчество Марсилио Фичино знаменует собой кульминацию развития новой эпохи в истории человечества, получившей название Возрождение. На место средневековой традиционной культуры, с ее ценностями социального порядка, воспроизведения деятельности по известным стандартам и теоцентрического мировоззрения, пришла культура креативная, провозгласившая человека, его разум, свободу, уникальность и творчество – ключевыми ценностями культуры. Само слово антропоцентризм стало прочно ассоциироваться с именем Фичино и с эпохой Возрождения.

2628.29

Последний из &quot;отцов&quot;. Биография Ивана Аксакова. Тесля Андрей

Работа является первым опытом подробного биографического очерка Ивана Сергеевича Аксакова (1823—1886), младшего сына С. Т. Аксакова, яркого представителя аксаковского семейства, знаменитого в русской литературе и интеллектуальной истории, «последнего из „отцов&quot;» славянофильского учения, по выражению о. Иосифа Фуделя. Своеобразие и мощь личности И. С. Аксакова предстает на фоне современников, в первую очередь других представителей славянофильского кружка, каждый из которых был оригинальным, неординарным дарованием. В приложении приводятся письма И. С. Аксакова к его невесте (А. Ф. Тютчевой) и к выдающемуся русскому историку и общественному деятелю М. О. Кояловичу.<br /> Книга рассчитана как на специалистов в области истории русской общественной мысли XIX века, так и на широкий круг читателей.<br /> &quot;Иван Аксаков, взявший на себя роль «хранителя» славянофильского наследия, оказался тем, кто ввел славянофильские идеи в широкую сферу русской общественной мысли 1860-х годов — и поддерживал присутствие данной позиции в пространстве публичной дискуссии вплоть до своей кончины: он не давал ему сделаться «фактом истории» — в свое время, в 1850-е годы, верно поняв, что славянофильство — если оно не желает остаться достоянием узкого круга — должно «отзываться на все вопросы современности», стать политической и идейной позицией, обращенной к неопределенному множеству читателей, а не к узкому кругу лично знакомых, быть не только (и даже не столько) дебатами интеллектуалов, но и полемической позицией.&quot;

952.52

Духовный форпост России: православное духовенство Крыма в 1914-1920 годах

Монография преподавателей СПБГУ Александра Пученкова и Владимира Калиновского посвящена деятельности православного духовенства Таврической епархии в переломный исторический период - от начала Первой мировой войны до Великого русского исхода из Крыма в ноябре 1920 г. В работе, основанной преимущественно на материале, извлеченном из архивохранилищ Крыма, Москвы, Санкт-Петербурга и США, авторам удалось объективно представить метаморфозу, произошедшую с клиром в «эпоху войн и революций», -  от безусловной поддержки монархии в момент объявления войны с Германией до попыток найти свое место в условиях многочисленных политических режимов времен Гражданской войны.

926.69

Вернер Зомбарт. Собрание сочинений в 3 томах. Том 1. Буржуа: к истории духовного развития современного экономического человека

В предлагаемое издание входят работы Зомбарта, написанные в 1910-е гг.<br /> Вернер Зомбарт почти забыт немецким научным сообществом, которое редко вспоминает о том, что он, наряду с М. Вебером, Г. Зиммелем и Ф. Теннисом, является одним из основоположников социологии, что в 1920-е гг. он считался ведущим немецким экономистом, а его поздняя работа «Человек» относится к классическим произведениям философской антропологии. Отчасти это забвение связано с тем, что науки развиваются, концепции устаревают — кто читает сегодня позавчерашних «властителей дум», кто станет через пару десятилетий читать нынешних? Широкую известность Зомбарту принесли две работы: «Социализм и общественное движение в XIX веке» (1896) и «Современный капитализм» (1902); считается даже, что именно благодаря Зомбарту термин «капитализм» получил распространение в научном сообществе, т. е. за пределами пропагандистской литературы II Интернационала. В области философии Зомбарт был явным дилетантом (в сравнении с такими представителями философской антропологии, как А. Гелен или X. Плеснер), предложенный им вариант «понимающей социологии» сегодня никто не поставит вровень с трудами Вебера или Зиммеля. Однако забвение трудов Зомбарта в Германии связано и с тем, что о нем не слишком хотят вспоминать, не говоря уж о том, чтоб чтить его как «классика». Репутация немецкого националиста, враждебного прежде всего англосаксам, была достаточной причиной для того, чтобы «перевоспитанные» американцами немецкие социологи и экономисты либо не упоминали о нем вообще, либо писали небылицы о «сотрудничестве с нацистами». Если открыть сайт Encyclopedia Britannica, то о Зомбарте можно прочесть следующее: «немецкий историк-экономист, включивший марксистские принципы и нацистские теории в свои писания о капитализме» XIX века. Социология для Зомбарта есть наука, исследующая не каузальные, а смысловые связи в культуре. Психологическое понимание направлено на индивида, «ноология» есть наука о коллективных смыслах, присущих неповторимым историческим образованиям — сословиям и профессиям, полисам и нациям. Философская антропология Зомбарта заслуживает специального исследования; коротко говоря, им был предложен вариант «культурной антропологии», сходный с трудами таких мыслителей, как Э. Ротакер и М. Ландманн. Никто не заставляет нас почитать Зомбарта, который был и не самым глубоким теоретиком, и немецким националистом, но читать его до сих пор полезно, особенно в тех странах, которые испытали на себе все «прелести» государственного социализма, а теперь с немалыми трудностями возвращаются к рыночной экономике.

473.02

Статьи и исследования 1900-1920 годов. Сергей Дурылин

В книгу сочинений Сергея Николаевича Дурылина вошли статьи и исследования разных лет. Среди них - работы &quot;Вагнер и Россия. О России и будущих путях искусства&quot; (1913), &quot;Николай Семенович Лесков. Личность. Творчество. Религия&quot; (1917), &quot;Иконопочитание и древней Руси&quot; (1919), &quot;Заметки о Нестерове (Впечатления, размышления, домыслы)&quot; (1923-1924); статьи &quot;северного&quot; цикла, религиозно философская публицистика рубежа 1910-1920-х гг., тексты периода работы в ГАХНе (1925-1928; &quot;Бодлер в русском символизме&quot;, &quot;Александр Добролюбов&quot;, &quot;Об одном символе у Достоевского&quot;), и многое другое.<br /> Все работы, вошедшие в данный том, либо не публиковались ни разу, либо давно уже стали библиографической редкостью.<br /> Для широкого круга читателей.

1178

Византийское христианство. Хуго Балл

Книга «Византийское христианство» вышла в 1923 году, на очередном крутом вираже в творчестве Хуго Балла (1886—1927). Она явилась полной неожиданностью для почитателей автора. К тому времени он был достаточно широко известен как видный немецкий авангардист (собственно говоря, немецко-швейцарский, потому что большую часть своей творческой жизни провел в Швейцарии, где и умер). Авангард — слово расплывчатое, но точнее в данном случае и не скажешь, потому что у Балла каких только не было ипостасей.<br /> Основатель и «папа» дадаизма, давший имя этому направлению в искусстве (впрочем, в Манифесте дадаизма говорилось, что, дадаизм, может быть, и не искусство вовсе, а скорее религия!), кабаретист, драматург, режиссер, пианист, поэт, художник, дизайнер, романист, наконец (в предпоследние, так сказать, свои годы) политический публицист, культуролог-историософ, моралист и биограф своего друга Германа Гессе. И вдруг эдакая новость — труд о святых отцах церкви, да еще восточного, византийского, разлива — т. е., по-западному, «схимников», первосветочей подозрительного Православия. Это как если бы Хлебников, отложив «будетлянство», занялся бы вдруг исследованием трудов и дней Сергия Радонежского или Нила Сорского.<br /> Впрочем, кто знает, может быть, что-нибудь подобное и могло случиться, проживи Председатель Земного Шара (милостиво признававший дадаистов своими законными детьми) на четыре года больше. Ведь ровно на столько Балл пережил своего конгениального русского ровесника, а к Богу он окончательно и резко повернул именно в 37 лет, т. е. в том возрасте, когда Хлебников умер.

556.7