Глава 1
В поисках безмолвия — Четыре подвижницы — Окрестности Амткельского озера — Медвежий капкан — Ружья-самострелы

Когда горные склоны покрылись свежей весенней зеленью, два монаха-отшельника, обитавшие прежде в далеком ущелье за греческим селением Георгиевка, решили отыскать для себя более уединенное место среди диких гор с остроконечными вершинами.

Объектом своих разведок они избрали труднопроходимую местность за Амткельским озером, на восточном берегу которого жили в то время четыре монахини-пустынницы: Ангелина, Серафима, Еликонида и Аполлинария. У подвижниц были здесь три кельи, расположенные недалеко друг от друга, и довольно обширный участок плодородной земли, на котором они возделали огород, выращивая картофель, фасоль, свеклу, морковь и съедобные травы, являющиеся неотъемлемой частью их постнического рациона.

Возле самой большой кельи, по специально устроенному на столбиках настилу из жердей, вился виноград. С южной стороны от этого монашеского хуторка, по косогору, раскинулась молодая роща грецких орехов, посаженная когда-то лесничеством. Некоторые деревья уже приносили плоды, но их никто не собирал. Орехи падали на землю и поедались дикими свиньями, а монахини ежегодно могли бесконтрольно собирать столько орехов, сколько им было необходимо.

Добравшись, наконец, до этой женской пустыньки, два монаха-странника временно обосновались у одной из насельниц в небольшом чуланчике, пристроенном к ее келье.

Всю весну и часть лета провели они в утомительных поисках. Среди скалистых горных отрогов, покрытых труднопроходимыми зарослями рододендрона и лавровишни, отшельники пытались отыскать достаточно ровное место, расположенное неподалеку от реки или источника.

Во время одного из таких маршрутов их путь лежал вдоль необозримой гряды крупных камней, простиравшейся на много километров от самых вершин до низовий. Гряда напоминала о происшедшем здесь когда-то землетрясении. Поднимаясь по ней или спускаясь вниз по склону, отшельники шли друг за другом, не отставая ни на шаг, но и не обгоняя друг друга, потому что нечаянно задетый камень мог вызвать лавину. И горе тогда было бы отставшему…

Но вот во время подъема один из них вдруг замешкался, другой же, не обратив внимания на неустойчиво лежавший камень, нечаянно наступил на него, и тот помчался вниз на идущего сзади с огромной скоростью. Отставший, видя смертельную опасность и не имея возможности уклониться, по какому-то, как он говорил, наитию мгновенно пригнулся. Большой величины обломок, перескочив через него, прорезал плащ, подрясник и рубаху. Неминуемая смерть на этот раз прошла стороной, оставив на спине лишь незначительную царапину на память.

День ото дня все дальше и дальше продвигаясь в глубь Амткельского ущелья, они спускались иногда почти к самой реке, которая превращалась в это время года в бурный и грязный поток. Река стремительно неслась меж скалистых теснин к Амткельскому озеру, волоча огромные камни, объемом до пяти кубометров. Эти громадные глыбы, сталкиваясь с отвесными прибрежными скалами, оглашали всю округу страшными звуками глухих подводных взрывов, а эхо, многократно повторяя их, разносило по тесному ущелью меж высоких гор.

Высокогорное Амткельское озеро зимой становится совсем незначительным — всего лишь три километра в длину и полкилометра в ширину. Но к началу лета оно значительно увеличивается. И хотя его ширина возрастает ненамного из-за теснящих с боков высоких гор, но зато в длину оно вытягивается почти на десять километров, заполняя вешними водами все междугорье.

Итак, держась руками за ветки кустарника, монахи медленно продолжали свой трудный путь. Если встречался на пути струящийся по склону ручеек, они приостанавливали свое продвижение вперед и совершали восхождение вверх по его руслу, обследуя всю местность с обеих сторон, и если не находили ровного клочка земли, снова спускались вниз, продолжая поиск.

Наконец, они вышли на обширную ровную поляну с бьющим на ней источником и сначала обрадовались своей неожиданной находке. Однако, обследовав окружающую местность, были вскоре разочарованы, обнаружив неподалеку охотничий балаган. Пришлось продолжать свои поиски диких пустынных мест.

Однажды у одного из монахов сильно разболелся зуб, и он был вынужден, покинув брата, спуститься с гор и поехать в городскую больницу. Оставшийся брат продолжал поиски один. Продвигаясь звериной тропой среди зарослей рододендрона, он едва не попал в медвежий капкан. Беда не произошла только потому, что незадолго до него в эту ловушку попался дикий джейран. Может ли кто из людей, не имеющих понятия об этих опасностях, представить себе бедственное положение человека, угодившего в огромный двухпудовый капкан? Его захватывающие дуги, рассчитанные на удержание медведя, усажены шипами, раскрыть их совершенно невозможно. Охотники открывают капкан с помощью рычагов, которыми сжимают поочередно обе пружины. Причем для этой цели у них имеются специально изготовленные в кузнице железные кольца, которые надевают на сжимаемые рычагами пружины, чтобы случайно не захлопнулись дуги.

Жители близлежащего селения рассказывали, как однажды в такой капкан попался охотник, которого спасла лишь сообразительность его товарища. Тот быстро снял с себя кожаный ремень, нажал рычагом на одну из пружин, после чего обернул ее этим ремнем несколько раз и завязал. Затем стиснул вторую пружину. Дуги капкана раздвинулись, страдалец был освобожден, но после этого происшествия на всю жизнь остался калекой.

Однако, кроме медвежьего капкана в горах существует еще более грозная опасность для странников: в глухих зарослях у звериных троп охотники устанавливают заряженные ружья-самострелы, нацеливая их на определенную мету в надежде, что по тропе будет проходить какое-нибудь дикое животное…

Глава 2
Строительство кельи — Каштаны и мошки — Брат обосновался — Новые жители пустыни — Предостережение монахинь

Только к середине лета пустынники нашли, наконец, за шестью не слишком высокими, но очень крутыми перевалами ровную поляну с небольшим источником воды, расположенную в 14–15 километрах от озера.

Сколько здесь, в необитаемых безлюдных горах, свободной, незаселенной земли!.. Люди, в основном, облюбовали обширные долины с плодородной землей по берегам горных рек, а прочие места, которые занимают не менее 90 % всей территории, абсолютно безлюдны из-за отсутствия дорог. Горные склоны сплошь покрыты субтропическими зарослями диких кустарников вперемежку с редкими деревьями. В них обитают только лесные животные да ядовитые змеи. А из людей — ни единого человека, тысячи квадратных километров абсолютной пустыни…

За неделю братья построили на поляне небольшое убежище из валежника наподобие охотничьего балагана, а затем принялись за постройку кельи. Работа подвигалась медленно, мешали продолжительные дожди. Часто приходилось ходить за продуктами на берег озера к благодетельным монахиням, преодолевая все шесть крутых перевалов и всякий раз изнемогая от усталости.

Люди, живущие на равнинах, не ведают тех трудностей, какие испытывают монахи-пустынножители, вынужденные часто взбираться на горные перевалы с грузом за плечами. Они зачастую устают настолько, что все мышцы тела трясутся от чрезмерного переутомления. Расстояние в 14–15 км летним днем едва-едва удается преодолеть за 12–13 часов. Но тяжелее всего бывает, если в пути застигнет неожиданный дождь, особенно в осеннее время. Он вымочит всю одежду до последней нитки. Вода потечет с головы и плеч по всему телу, стекая в обувь. Но если даже и дождь перестанет, положение не облегчается. Стоит только слегка задеть кустик или деревце, как на путника изливаются новые потоки воды. К тому же, по размокшей глинистой земле ноги скользят, словно по льду, поэтому путешественники бесконечно спотыкаются и падают на спусках и подъемах, что беспредельно усугубляет и без того тяжелый путь.

Благодаря тому, что к середине осени созревшие каштаны стали падать на землю, сделавшись для монахов основным продуктом питания, стройка стала продвигаться намного быстрее. Каштанов было великое множество, и пустынники ели их в сыром, вареном и печеном виде. Научились даже печь из них хлеб и приготовлять квас. Это было для братьев большим подспорьем, избавляя от частой ходьбы на берег озера за продовольствием. Немало, однако, пришлось им сожалеть о том, что каштаны — скоропортящийся продукт. Внутри ядра очень быстро заводятся черви, и сохранить от них каштаны для длительного хранения абсолютно невозможно. Пробовали было пересыпать их землей, затем золой, но все безуспешно… Приозерные монахини подсказали братьям, что каштановые орехи нужно хорошо просушить на солнце и в таком виде хранить зимой. Братья насушили большое количество каштанов, принесли на поляну ручную мельницу и, отделив ядра от кожуры, стали размалывать их в муку, рассчитывая, что зимой будут печь из нее хлеб, добавляя в тесто для связи небольшое количество пшеничной муки, как они это делали осенью. Увы! Все оказалось тщетным, потому что в каштановой муке завелось столько червей, что и вообразить невозможно. Весь запас муки пришлось выбросить. Труды и хлопоты оказались напрасными.

Но вот что удивительно! Мыши таскают каштаны в свои норки, делая из них продовольственный запас на зиму. Там каштаны сохраняются свежими и не тронутыми червями с осени до весны. За время своего пустынножительства монахам много раз случалось находить эти тайные хранилища, вскапывая весной землю на огороде, но этот факт и поныне остался для них загадкой.

Есть в лесу и другие орехи, растущие на буковых деревьях и по своему внешнему виду похожие на усеченный конус. Они намного мельче каштанов, но содержат много масла, однако братья не имели времени собирать их, потому что осень подходила к концу, а келья еще не была готова.

В начале зимы строительство, наконец, было окончено. Келья имела три метра в длину и два в ширину, — это всего лишь шесть квадратных метров. Крышу покрыли дранью каштанового дерева, окна затянули целлофановой пленкой, а дверь вместо петель пристроили на прибитом к ней деревянном шесте. Печь сложили из плоских камней… и когда-то пустынное местечко стало освоенным.

Однако зимовать в новопостроенной келье вдвоем было невозможно: не хватало продуктов, а потому один из братьев ушел на прежнее место и больше уже не вернулся. Второй, оставшийся зимовать, с наступлением весны вскопал огород, посадил на нем кукурузу, фасоль, картофель и окончательно обосновался в этой пустыньке.

Через два года он привел к себе трех новых братьев. Построили еще одну келью несколько меньшего размера, расширили огород и стали жить одной семьей.

Часть продовольствия все же приходилось носить из города, и потому летом пустынники постарались найти более легкий путь к озеру вдоль берега впадающей в него речки. Но нужно было еще обходить озеро, а это долгий и трудный путь. Стали братья прикидывать: как переправиться через него?

Берега его образуют каньон, западный берег которого возвышается над водой сплошной семидесятиметровой отвесной стеной. Другой берег несколько ниже, но так же скалист и обрывист. Лишь в середине виден неширокий и пологий спуск к озеру, образовавшийся, очевидно, благодаря землетрясению. От озера подъем в этом месте простирается до самых келий приозерных матушек. По нему можно без особых усилий восходить наверх и спускаться вниз.

Братья замыслили приобрести две автомобильные камеры и устроить из них плот, при помощи которого можно было бы переправляться до этого спуска. Но монахини расстроили их замыслы, рассказав о случившемся в недалеком прошлом трагическом происшествии.

Глава 3
Трагедия на озере — Похороны монаха Иоанна — Прозорливая старица — «Сегодня, деточка, меня убьют!» — Таинственное предсказание — Равнодушие жителей Азанты — Добродетельный паломник

Четыре года тому назад, — рассказывали монахини, — летом пришли из города два молодых монаха, по имени Иоанн и Владимир. Нашли они удобное место для постройки кельи недалеко от берега озера и стали завозить туда из города продовольствие, а затем и все необходимое для постройки: инструменты, гвозди, стекло, рубероид для покрытия крыши, железную печь с трубами. Предстоял непомерный труд: подыматься в горы до келий приозерных монахинь, потом около трех километров преодолевать еще большую крутизну, восходя по пастушьей тропе, затем, круто повернув, спускаться вниз, держась руками за кустарник, до самого места строительства. Но, если переправиться через озеро, можно значительно сократить весь этот путь.

Монахи решили сделать надувной плот. Приобрели в городе две большие автомобильные камеры, накачали, сверху крепко привязали веревками легкие дощечки и, опустив свое изобретение на воду, достаточно быстро переправились на другой берег. Таким образом, они завезли в свою пустыньку все необходимое, взбираясь по горному отрогу с берега озера, тем самым избавив себя от трудного обходного пути по горе с последующим спуском до ее половины.

Однажды молодые братья, невзирая на ветреную погоду, отправились в плаванье. Ветер вдруг резко усилился. Разразилась сильная буря. Надувной плот со страшной скоростью понесло в сторону. Все их усилия управлять им оказались тщетными.

В одном месте у скалистого берега, под водой стоят большие каштановые деревья, вершины которых едва поднимаются над поверхностью озера. Это странное явление вызывает удивление у каждого, кто здесь бывал.

Старики из ближайшего селения рассказывали, что в давние времена по берегу речки, на дне каньона, росли высокие каштаны. Однажды произошло сильное землетрясение, громадные глыбы перегородили ущелье, перекрыв русло реки. Так образовалось Амткельское озеро, глубиной в центральной части до шестидесяти метров. Существует благочестивое предание, что перед началом землетрясения пастухам было явление Божией Матери, Которая повелела им уходить со своих пастбищ ввиду предстоящей опасности. Росшие по берегам деревья таким образом оказались под водой и стоят там поныне омертвевшими уже более восмидесяти лет. Вершины их со временем сделались твердыми и острыми.

Самодельный плот несло прямо на них… Обе камеры были проколоты, и монахи стали тонуть. Один из них сделал попытку выплыть, но другой ухватился за него, и оба утонули.

Все это видел рыбак, сидевший на противоположном берегу озера, но ничем не мог им помочь. Он пришел к монахиням и рассказал о происшествии. Те побежали к берегу, но взору их предстала уже спокойная гладь озера с плавающими на поверхности досками. Одна из монахинь поехала в город, на квартиру, где прежде жили утонувшие монахи, и сообщила хозяйке дома о случившемся. Хозяйка телеграммой-молнией известила сестру Иоанна о гибели брата. Через четыре дня та приехала в Сухуми. Ей показали место, откуда хорошо были видны острые верхушки подводных деревьев, явившихся причиной трагедии. Весь день она проплакала о своем брате, потом уехала в город и обратилась к начальнику сухумского морского порта с просьбой направить на Амткельское озеро моторную лодку с водолазом для розыска утонувших людей. Тот, посочувствовав ее скорби, направил лодку с водолазом и рабочими на большой автомашине к месту происшествия. Водолаз опустился на дно и долго разыскивал трупы. Ничего не обнаружив, он высказал предположение, что глубинным течением тела отнесло куда-то далеко в сторону. Моторную лодку увезли в Сухуми. Женщина оплатила все расходы в конторе и уехала домой.

Через несколько дней после ее отъезда тело о. Иоанна всплыло на поверхность озера и волнами было принесено к восточному берегу. Монахини вытащили его из воды и попытались было нести вверх по склону горы, чтобы похоронить возле своих келий. Но это им оказалось не под силу, потому что подъем для слабых женщин был слишком крут. Пройдя немного наверх, они нашли небольшую поляну, где и похоронили его.

После похорон монахини вдруг вспомнили, что незадолго до того, как погибшие братья решили удалиться в пустынь, Иоанн побывал у прозорливой монахини-пустынножительницы матушки Дорофеи. Она проживала в то время возле небольшого горного селения Октомбери. Весть об этой блаженной старице передавалась из уст в уста в течение многих лет, разносясь далеко за пределы Сухуми и Кавказа. Много боголюбивых христиан посетили пустынную келью старицы. К ней приходили почти исключительно русские паломницы. Из благоговения они шли пешком от Сухуми по двое, по трое и более, невзирая ни на какую погоду. Шли с единственным намерением услышать богодухновенные глаголы из уст блаженной рабы Божией, удостоившейся дара прозорливости. Все они, приходившие к ней со своими разнообразными житейскими вопросами и скорбями, уходили в обратный путь умиротворенными.

У блаженной старицы имелась маленькая иконочка Пресвятой Богородицы, которую она, беседуя с людьми, всегда держала в руке. Услышав вопрос, она смотрела на эту маленькую иконочку и только потом отвечала, или (в зависимости от состояния человека) обличала сокровенные его грехи. Однажды молодая женщина пришла к матушке Дорофее и подарила ей клееночку. Матушка взяла подарок, разостлала на своем столике и сказала:

— Ой, какая красивая клееночка и как раз по величине моего столика!

Затем взглянула на свою иконочку и опечалилась. Помолчав, спросила женщину:

— А ты где ее взяла?

Гостья, не ожидавшая этого вопроса, смутилась, потому что украла клеенку на работе, в больничной амбулатории. Матушка, не желая обличить ее прямо, сказала ласково:

— Ой, миленькая, клееночка очень хорошая, но мне она не подходит, потому что несколько великовата для моего столика. Ты отдай кому-нибудь другому.

Старица аккуратно свернула клеенку и вернула женщине.

Другая, придя к матушке, подарила ей шерстяные носки. Пустынница посмотрела на иконочку, а потом протяжно сказала:

— Ой, а ножки будут болеть, а ножки будут болеть, — и вернула ей носки.

Вскоре у женщины разболелись ноги. Одна нога сделалась вдвое толще другой, и ходить она стала с большим трудом.

В последний день своей жизни блаженная старица встала рано утром с постели и надела новую одежду. Послушница спросила ее, по какой причине она это сделала. Мать Дорофея ответила ей:

— Сегодня, деточка, меня убьют.

— Убьют, матушка?! — с удивлением переспросила послушница.

— Да! — подтвердила подвижница.

Послушница, ошеломленная этим известием, как бы оцепенела и даже не спросила, кто именно и за что. Обе они сидели молча, ожидая смертного часа. Потом послушница зачем-то пошла в дровяник, построенный поодаль. В это время к келье подошли молодые парни — грузины и, войдя внутрь, стали требовать у матушки денег. Это услышала послушница и поспешно убежала в лес. Когда она вернулась, кругом было тихо. С боязнью приоткрыв дверь, послушница увидела лежащую на полу мертвую старицу Дорофею. Но вернемся к нашему повествованию.

Итак, брат Иоанн пришел к блаженной старице и поведал ей о своем намерении уйти на жительство в пустыню. Мать Дорофея, посмотрев на иконочку, воскликнула: — О, будешь один, один, как царь, лежать над озером! Иоанн, не вникнув в смысл таинственного предсказания и не узнав у старицы — есть ли Божие благословение на задуманное, пришел к монахиням на озеро, рассказал о своем паломничестве к блаженной старице и с усмешкой повторил загадочное изречение: “Один, один, как царь, будешь лежать над озером”. Пророческая суть этих слов была никому не ведома до сего времени. И только теперь монахини с изумлением покачали головами, глядя друг на друга и вспоминая предсказание о нем блаженной старицы Дорофеи.

Знаменательно и то, что они не смогли исполнить своего намерения, то есть похоронить о. Иоанна возле своих келий. Если бы им удалось это сделать, то пророчество пустынницы оказалось бы неисполненным по двум причинам: во-первых, он лежал бы уже не над озером, как она ему предсказала, а вдали от него на расстоянии километра; во-вторых, был бы не один, а в числе других похороненных там монахов, прежде живших в тех кельях: иеродиакона Антония и схимонаха Фалалея.

Через двое суток после похорон о. Иоанна всплыло на поверхность и тело о. Владимира, но оно целых два месяца еще плавало по озеру. Монахини каждый день с великой печалью смотрели на плавающее тело, но помочь беде были не в силах.

В холмистой долине, на западной стороне озера, располагалось в то время небольшое горное селение Азанта. Жители его, от мала до велика, знали о случившемся. Многие из них видели плавающего утопленника, но никто не пытался вытащить его на берег даже тогда, когда тот находился возле южного берега, где был удобный спуск к воде. Это доброе дело было бы для них не слишком обременительным, но никто из них не захотел похоронить неизвестного русского человека. Не слышали они слов Священного Писания: Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут (Мф. 5:7) и Суд без милости не оказавшему милости (Иак. 2:13).

Но вот к монахиням неожиданно пришел какой-то паломник. Они рассказали ему о случившемся. Он немедленно спустился к берегу озера, смастерил небольшой плот из валежника, подплыл на нем к телу Владимира и, зацепив его веревкой, притянул к берегу. Когда стали вытаскивать тело из воды, то увидели, что оно уже все разложилось и кусками отваливается от костей. Нести эти останки на гору было невозможно. Немного оттащив их от берега, выкопали могилу и здесь предали земле. Тот же добрый паломник на следующий день смастерил два креста и установил их на могилах погибших монахов Иоанна и Владимира.