Православный
интернет-магазин

Философия и религия

Подбор по параметрам
Розничная цена
от
до
27.00
951.00
1 875.00
Автор
Все
Издательство
Все
Год
Посмотреть все
Переплет
Вид:

Человек в двух сердцах. Учение о человеке в Библии и Коране. Священник Назарий Вайдас Эйвазов

Чем схожи и отличаются антропологические учения Православия и ислама? Как использовать знание об этом в межрелигиозном общении? Ответы на данные вопросы в книге «Человек в двух сердцах. Учение о человеке в Библии и Коране» предлагает священник Назарий (Вайдас) Эйвазов, клирик храма благоверного князя Александра Невского при МГИМО, аспирант Московской духовной академии, выросший в мусульманской среде и близко знакомый с исламской духовной культурой.<br /> Человек — творение Божие. В этом православные и мусульмане сходятся. Но как понимают эту формулу верующие с той и другой стороны? Во взглядах православных и мусульман на собственную природу много общего, но немало и различий, и характерные черты учения о человеке в обеих религиях способны влиять на отношения между их последователями. Поскольку в современном мире межрелигиозное взаимодействие происходит все теснее, важно очертить границы духовного «я» друг друга — чтобы преодолеть непонимание и в то же время отстоять опоры собственной веры.<br /> Ислам наряду с христианством и буддизмом является одной из трех мировых религий. Он возник в начале VII века на западе Аравийского полуострова, на территории нынешних Мекки и Медины, городов Саудовской Аравии. Число исповедующих ислам во всем мире (по статистическим данным на 2017 год) достигает 1,6 миллиарда человек [43, с 746]. Начиная с первых веков своего существования ислам тесно соприкасался с христианством, что сопровождалось не только вооруженным противостоянием, но также богословским диалогом и появлением полемических сочинений. Православная Церковь, опорой которой являлась Византийская империя, одной из первых встретилась с исламским миром. Она начала создавать апологетический — защитный и доказательный — корпус, в который вошли авторитетные богословские труды, отстаивавшие христианские истины. <br /> Одним из первых апологетов был преподобныИ Иоанн Дамаскин (675-749). Именно он «определил то русло, по которому антимусульманская полемика протекала последующие века» [18, с. 11J, хотя и до него полемисты (прп. Анастасий Синаит, монофизитский патриарх Иоанн I, несторианский монах Авраам из Бет-Хале, яковитский епископ Афанасий Баладский) вели богословский диалог с мусульманами. Одним из важных трудов преподобного Иоанна считают трактат «о ересях» [35, с. 150]. в 101 главе автор очертил ключевые положения апологетического диалога, начиная от доисламской религии арабов и заканчивая основными претензиями мусульман и его ответами на них.

390.86

Введение в христианскую философию. Опыт святых отцов и мистиков. Горазд Коциянчич

Книга является оригинальным введением в христианскую философию, в первую очередь, в ее апофатизм, посредством классических творений христианской мысли, включая Иринея Лионского, Евагрия Понтийского, Дионисия Ареопагита, Иоанна Златоуста, Максима Исповедника, Иоанна Скота Эриугену, Николая Кузанского, Эразма Роттердамского и Франца фон Баадера. Некоторые из них впервые представлены на русском языке.<br /> Автор выступает в качестве посредника и истолкователя этих текстов для современного читателя, используя едва ли не весь арсенал философской мысли XX столетия – от Рудольфа Отто и Хайдеггера до Деррида, Лакана и Жижека. В этом смысле подзаголовок книги «Опосредования» является принципиальным. Обладая энциклопедической эрудицией, Горазд Коциянчич создает уникальное введение в апофатику христианства в эпоху постмодернизма, показывая ее актуальность и современность.<br /> Книга переведена на несколько европейских языков.

1000.61

Тайны евангельской истории. Борис Деревенский

В своих книгах Борис предпочитает водить читателя нехожеными тропами. За каждым поворотом страницы мы сталкиваемся с редким, эксклюзивным и малоизученным материалом.<br /> И это несмотря на то, что в наше время в такой области, как история христианства, весьма непросто сказать какое-нибудь новое слово. Вряд ли найдется в мире человек, который бы не знал, кто такой был Иисус Христос, и не имел бы общего представления о его жизни и смерти.<br /> Более того, здесь у большинства людей давно сложились собственные твердые убеждения, которые поколебать весьма непросто. И тут Борис ставит неожиданный вопрос: «А вы уверены, что Иисус был распят действительно на том месте, где сейчас стоит Храм Гроба Господня?» — и показывает, что есть, оказывается, немало веских причин сомневаться в этом.<br /> В работах Деревенского почти нет однозначных ответов на им же поставленные вопросы, да и вряд ли кто-нибудь и когда-нибудь сможет такие ответы найти. Но Борис умеет ясно и доходчиво донести до читателя суть проблемы, показать реальную картину уровня современных исторических знаний и предложить одно из возможных решений проблемы, которое представляется ему «наиболее оптимальным», а это уже само по себе дает пищу для размышлений, дает увлекательный материал, каковым могут пользоваться как профессиональные экскурсоводы, так и любознательные туристы.

812.99

Иисус Христос в документах истории. Борис Деревенский

Личность Иисуса Христа до сих пор остается загадочной, хотя о нем написано больше, чем о ком бы то ни было. Уже почти два тысячелетия миллионы людей на разных континентах почитают его Богом, и столько же времени не стихают споры о нем историков, философов, религиоведов. Предлагаемая книга представляет собой сборник основных внебиблейских источников, говорящих или упоминающих о Иисусе Христе. Принадлежащие разным культурно-историческим традициям документы соединены в хронологической последовательности и снабжены необходимыми комментариями. Часть этих документов впервые дается в переводе на русский язык.<br /> Книга рассчитана на всех, кто интересуется историей христианства.<br /> В «Анналах» Тацит пишет о христианах в связи с грандиозным пожаром в Риме в 64 г. Упоминается здесь и о Христе, казненном при Понтии Пилате и бывшим основателем религиозной общины. Отрывок этот отвергался многими исследователями как неподлинный, не принадлежащий перу Тацита. Соответствующая этому месту часть «Анналов» дошла до нас в единственном списке XI в., вышедшем из аббатства Монтекассино.<br /> Для верующих Иисус Христос — сверхъестественная эсхатологическая фигура, справедливый судия и царственный правитель, появляющийся в «конце дней», при крушении нынешнего «греховного мира». И в то же время он Сын Божий, второе лицо Святой Троицы, собственно говоря, полное и всеобъемлющее олицетворение Бога, мистическим образом присутствующее в повседневной жизни, с которым верующий может говорить, общаться, прибегать к его защите, получать наставления, страшиться его гнева.<br /> В мировой истории было немало религиозных деятелей, притязавших на тот же титул, на те же функции и на то же к себе отношение даже после своей смерти («ухода из мира»), но ни один из них еще не достигал у своих последователей такой полноты выражения в качестве Господа Бога. Ни один не становился столь универсальным символом. Об Исиде, Заратуштре и пророке Мани в свое время рассказывались вещи не менее замечательные, и последователи их находились повсюду, и целые государства обращались в лоно их веры, но где теперь исекеи и манихеи? Канули в небытие. А Иисус Христос по-прежнему актуален.

812.99

Логос – мир – человек. Космология святого Максима Исповедника. Павел Кузенков

В книге Павла Кузенкова «Логос — мир — человек» популярно излагается учение о мире и человеке одного из величайших христианских философов и богословов ранневизантийской эпохи — преподобного Максима Исповедника († 662). Особое внимание уделено понятиям «логос» и «тропос», занимающим в космологии и антропологии святого ключевое место. Взгляды автора излагаются в адаптированной и систематизированной форме, без привлечения научного аппарата.<br /> В книгу включено Приложение-хрестоматия, куда вошли фрагменты сочинений преподобного Максима, цитируемые в основном тексте издания. Их задача — дать возможность читателю лично соприкоснуться с подлинными текстами угодника Божия, оценить их сложность, многоплановость и глубину, стилистические и жанровые особенности. Кроме того, предлагается греческий оригинал разбираемых творений.<br /> Книга адресована студентам, изучающим теологию и философию, всем интересующимся историей богословской мысли.<br /> Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви.

328.32

Чудо. Льюис Клайв

Клайв Стейплз Льюис (1898 - 1963) - известный британский философ, теолог, филолог и историк литературы. Однако истинно широкую славу принесло ему писательство, - ведь именно этот строгий преподаватель Оксфорда и Кембриджа стал одним из самых выдающихся англоязычных писателей ХХ века, перу которого, среди прочего, принадлежит легендарный цикл &quot;Хроники Нарнии&quot;, суммарный тираж которого превысил 100 миллионов экземпляров.<br /> Что такое &quot;Чудо&quot; - вмешательство в естественный ход вещей неких сверхъестественных сил? Почему даже в современном христианстве отношение к чудесам носит столь сложный и неоднозначный характер? И так ли уж разительно отличается идеалистическая картина мира от реалистичной?<br /> Помимо эссе &quot;Чудо&quot;, занимающего в религиозно-философском наследии Льюиса особое место, в сборник также вошел ряд других работ, характеризирующих круг интеллектуальных интересов этого незаурядного мыслителя, - философских, публицистических и литературно-критических.

484.67

Опыты теодицеи о благости божией, свободе человека и начале зла. Гофрид Лейбниц

&quot;Опыты теодицеи&quot;, иначе опыты богооправдания, Лейбница - важнейшее исследование вопроса о том, как возможно зло в мире, который Бог не намерен покидать. Лейбниц разбирает понятия о всемогуществе, справедливости и милости Бога и показывает экзистенциальный смысл зла и смерти как возможности личного выбора. Зло неотменимо, но победа над ним - единственный залог становления личности. Проблемы, поставленные Лейбницем, важны для споров современной философии о религии и атеизме, о свободе и необходимости, о неизбежно злом выборе (&quot;проблема вагонетки&quot;) и нравственном испытании и исследования других мучительных вопросов.<br /> Во все времена можно было видеть, что большинство людей выражали свое почитание Бога формально и что истинное благочестие, т. е. свет и добродетель, никогда не было уделом большинства. Этому не следует удивляться, ибо ничто столь не сообразно с человеческой слабостью; внешнее нас поражает, а внутреннее требует углубленного осмысления, к которому немногие оказываются способными. <br /> Так как истинное благочестие состоит в верованиях (sentimens) и в осуществлении их в практической жизни, то формальности, выражающие почитание Бога, лишь подражают всему этому и бывают двух родов; одни состоят в обрядовых действиях, другие в догматах веры. Обряды уподобляются добродетельным действиям, а положения представляют собой как бы тень истины и более или менее приближают нас к чистому свету.<br /> «Опыты теодицеи о благости Божией, свободе человека и начале зла» — название обещает разговор о самых желанных предметах: все хотят считать Бога благим, человека — свободным, а зло — имеющим ясное начало, где и можно с ним покончить. Но слово «теодицея», иначе говоря, богооправдание, нас останавливает — неужели философ будет защищать Бога от обвинений в том, что мир зол? Или Бог будет вершить правду в мире, который впал в зло, и так исполнится правда Божия? Что делает философ, когда зло захлестывает его, и он видит, что даже мельчайшие движения его мысли не свободны до конца от зависти или мстительности; но при этом он знает, сколь много труда требуется, чтобы заговорить перед публикой от имени столь желанного всем добра?<br /> Слово «теодицея», созданное Лейбницем, — одно из многих слов, сложенных из греческих корней, но невозможных в классическом греческом языке, в котором слишком чувствовалось, какому диалекту какое слово принадлежит. Таковы же слова «телескоп», созданное в 1611 г. итальянским греком Иоанном Димисианом, или «ностальгия», изобретенное швейцарским врачом Иоанном Хофером в 1688 г. В обоих словах первый корень из древнего гомеровского диалекта, а второй — из обычного классического греческого; но что для древнего грека выглядело бы «макаронизмом» языков, то в науке XVII в. оказывается единственным разумным употреблением языковых ресурсов. В изобретенном Лейбницем слове «теос», Бог, самое употребительное греческое слово, а «дике», правосудие или возмездие, напоминает о мифологической древности, впервые обосновавшей идею справедливости.<br />

1396.73

Русь и религия. Георгий Чупин

Эта книга - результат фундаментальной работы Г.Т.Чупина. В центре внимания автора следующие вопросы и темы: Какие религии исповедовали народы, проживавшие ранее на территории современной Украины? Существовала ли многоконфессионность на Руси? Как происходил процесс крещения Руси? Как разворачивалась борьба христианства с окатоличиванием? Как украинский народ противостоял полонизации? Насколько успешным было противостояние православной церкви монголо-татарской орде и Литве после завоевания ими территории Руси? Какой вклад сделал каждый из князей, правивших во времена существования Киевской Руси? <br /> Все эти темы раскрываются автором на основе широко известных фактов, которые дополнены новыми историческими данными. <br /> Книга написана в доступной форме и будет полезна и интересна не только для специалистов-историков, занимающихся вопросами развития христианства у народов, ранее проживавших на территории современной Украины, но и широкому кругу читателей, которые не равнодушны к своему историческому прошлому.<br />

248.4

Христианство и страх. Жизнь без бремени, вины и ужаса перед неизвестностью. Оскар Пфистер

Плохие сны и зловещие пророчества, страх нарушить заповеди и церковные догматы, ненависть и жестокость по отношению к еретикам, искушения и одержимость демонами, навязчивые видения, ужас перед проклятиями и порчей — почему религия любви одних верующих сделала светом миру и солью земли, а других превратила в невротиков и жестоких преследователей себе подобных, ревнителей чистой веры, боящихся темного начала? Как умножить число первых и помочь вторым избавиться от уничтожающего страха? «Христианство и страх» — фундаментальный труд швейцарского психоаналитика, ученика Зигмунда Фрейда, педагога и пастора Оскара Пфистера (1873–1956), написанный в 1944 году и впервые издающийся на русском языке.<br /> Книга привлекает внимание практикующих психотерапевтов и всех интересующихся психоанализом к наименее исследованной, но становящейся все более актуальной, теме религиозной жизни и связанными с ней неврозами и страхами.<br /> Ее автор, ученик и друг Зигмунда Фрейда, предпринял первую в мире попытку серьезно и честно заглянуть в темные уголки души верующих, чтобы помочь им избавиться от страданий, страха и тревоги.<br /> «Новаторский труд, удивительная попытка соединить христианскую теологию, душепопечительскую деятельность и психоанализ. Результат чрезвычайно интересен и во многом уникален». — Николай Шабуров, директор Учебно-научного центра изучения религий РГГУ

690

Триумф христианства. Как запрещенная религия перевернула мир. Барт Эрман

Наш мир еще не видел более фундаментального и значительного культурного преображения, чем покорение западной цивилизации христианством. Триумфальная христианизация Римской империи стала величайшей исторической победой когда-то запрещенной религии, приверженцев которой преследовали и подвергали мученической смерти. Новая книга всемирно известного исследователя Библии и историка раннего христианства Барта Эрмана — это описание того, что произошло, когда церковь слилась с имперской властью. В своем рассказе Эрман избегает как победных реляций о росте влияния и усилении власти церкви, так и напрашивающихся после знакомства с историческими фактами обвинений христиан в варварстве и вандализме по отношению к разрушенному и утраченному бесценному культурному наследию древней языческой культуры. Он задается вопросом и пытается дать на него объективный ответ: как маленькая горстка последователей Иисуса из Назарета сумела обратить в свою веру огромную и мощную империю?<br /> Новая книга всемирно известного исследователя Библии и историка раннего христианства Барта Эрмана, автора научно-популярных книг, знакомящих читателя с самыми интересными наработками, гипотезами и открытиями исследователей истоков христианства. Каждая книга Эрмана становится бестселлером, потому что дарит возможность даже неспециалисту узнать, как наука объясняет то, что известно из мифов, проповедей и легенд.<br />

414

Пути философии Востока и Запада. Познание запредельного. Евгений Торчинов

Книга &quot;Пути философии Востока и Запада. Познание запредельного&quot; посвящена исследованию трансперсонального опыта как основы феномена религии. С точки зрения автора, именно в области трансперсонального, его теоретического осмысления происходит сопряжение путей поиска обновления для западной мысли.<br /> Несмотря на то что настоящая книга содержит значительный востоковедный материал, предназначается она не востоковедам – им этот материал знаком, – а философам (что, конечно, не исключает возможности чтения ее востоковедом, равно как и любым иным специалистом), и именно проблемами современной философии и определяются цели и задачи моей работы. В 1994 г. я написал книгу «Религии мира: Опыт запредельного (трансперсональные состояния и психотехника)» (опубликована в 1997 г., далее выдержала ряд переизданий), в которой рассматривал трансперсональный опыт (обычно называемый «мистическим») как основу феномена религии. Интерес к проблеме измененных состояний сознания привел меня к размышлениям об онтологическом статусе сознания и эпистемологической ценности трансперсонального опыта. С другой стороны, именно религии Востока (Индии и Китая) дают нам основной материал для изучения как самого трансперсонального опыта, так и ведущих к его обретению практик. Кроме того, для меня остается несомненным, что усвоение (или, точнее, освоение) западными мыслителями неевропейских интеллектуальных традиций является одним из важнейших путей возвращения философии того царственного статуса, которым она обладала триста – четыреста лет тому назад и который стремительно утрачивала в течение последних двухсот лет. Другим путем, ведущим к той же цели, по моему скромному мнению, является исследование сознания в метафизической перспективе, включая в качестве очень важной составляющей и анализ измененных состояний, прежде всего трансперсонального характера. Сказанное обусловливает структуру книги: вслед за введением помещена часть, посвященная специфике неевропейских (китайской и индийской) философий, а заключает работу раздел, посвященный философским аспектам исследования измененных состояний сознания. Но начнем с философии, ибо именно она и история последних столетий ее вдохновляли меня при написании этого сочинения.<br /> Как все начиналось! Какие обещания и какие мечты! Пиршество мысли, парение духа! XVII век, эпоха цветущей сложности европейской культуры, если употребить выражение Константина Леонтьева. И вместе с тем эпоха начавшегося болезненного процесса кризиса и разложения христианской цивилизации, длительное время воспринимавшегося как процесс секуляризации и эмансипации. Эпоха Возрождения жила еще во вполне традиционном мире: тождество микрокосма и макрокосма, единый божественный универсум, человек как мера всех вещей – все эти темы, хотя и в иной аранжировке, были хорошо знакомы и Средневековью, и античности. Поэтому Джордано Бруно вполне традиционен, а Галилей – нет. Джордано Бруно верит в мудрость Гермеса Трисмегиста и египетских жрецов, его бесчисленные и безграничные миры – лишь выражение Бога, который, как писал за сто лет до Ноланца кардинал и член Папской курии Николай Кузанский, есть круг, центр которого – везде, а окружность – нигде. При желании в этой метафоре можно, конечно, увидеть корни more geomethrico XVII в., хотя на самом деле это лишь следствие старинной пифагорейской и неоплатонической традиции онтологизации математики и математических образов. Этот Бог-круг действительно лишь метафора, а more geomethrico – отнюдь нет. Галилей произносит сакраментальную фразу, возражая оппоненту, сомневающемуся в эллиптическом характере движения планет (ведь только круг суть образ небесного совершенства!): «Меня не интересует, какие формы движения совершенны, а какие – нет». И это уже голос новоевропейской науки.<br />

404.34

Россия и русские. Николай Бердяев

Имя Николая Александровича Бердяева (1874-1948) - выдающегося христианского и политического мыслителя, проповедника философии личности и свободы в духе религиозного экзистенциализма и персонализма - вписано в историю не только русской, но и мировой культуры.<br /> Книга «Россия и русские» представляет собой сборник статей Бердяева о сущности и особенностях национального характера, о месте и роли Православия в развитии русской духовной культуры и русского самосознания. Написанная простым, но глубоким и образным языком, данная книга будет интересна широкому кругу читателей.<br /> Суждения Бердяева о России, русском народе, русской душе неповторимы, свободны и широки. В его ”русской идее” нет строгой последовательности и терминологической точности, зато присутствуют яркая образность и аллегоричность, обилие афоризмов и исторических параллелей, контрасты и парадоксы.

242.97

Популярные товары

Интересные новинки