Православный
интернет-магазин

Философия и религия

Подбор по параметрам
Розничная цена
от
до
27.00
2 463.50
4 900.00
Автор
Все
Издательство
Все
Год
Посмотреть все
Переплет
Вид:
Паскаль. Pro et contra
980.00 Р 791.07 Р

Князь Евгений Николаевич Трубецкой – философ, богослов, христианин. Протоиерей Георгий Митрофанов

Монография известного историка, доктора богословия, кандидата философских наук, заведующего кафедрой церковной истории Санкт-Петербургской духовной академии протоиерея Георгия Митрофанова «Князь Евгений Николаевич Трубецкой – философ, богослов, христианин» написана на основе кандидатской диссертации автора и посвящена творчеству в области религиозной философии выдающегося отечественного мыслителя князя Евгения Николаевича Трубецкого (1863-1920).<br /> В монографии показано, что Е.Н. Трубецкой связывает создание православным христианином той или иной системы философии с попыткой обоснования принципами этой системы собственного религиозного мировоззрения, которое ведет к экзистенциальному преображению личности самого мыслящего христианина.<br /> Монография рекомендуется преподавателям и студентам богословских учебных заведений, богословских факультетов светских вузов, а также всем интересующимся русской религиозной философией.

258.31

Архитектор чистилища. Данте и его «Божественная комедия». Архимандрит Симеон Томачинский

Вышла книга преподавателя кафедры филологии Московской духовной академии архимандрита Симеона (Томачинского) «Архитектор Чистилища. Данте и его “Божественная комедия”».<br /> Несмотря на то, что «Божественная комедия» Данте Алигьери входит в школьную программу, пожалуй, ни один учитель не разбирал ее с точки зрения богословия и церковной истории. В своей книге архимандрит Симеон по-новому взглянул на «Божественную комедию» и особенно уделил внимание описанию Чистилища. Ведь взгляд Данте на это пространство изменил мировую культуру, западную иконографию, представления людей о загробной жизни и даже повлиял на вероучение Католической церкви вплоть до наших дней.<br /> В первой главе автор описывает исторические условия, в которых творил Данте, его религиозные и политические убеждения, а также уделяет внимание изображениям родоначальника современного литературного итальянского языка на картинах, монетах и фресках. Далее архимандрит Симеон рассматривает тех персонажей «Комедии», которых Данте взял из античной мифологии. Здесь же автор рассказывает о процессе формирования догмата о Чистилище и об оригинальном устройстве Чистилища у Данте.<br /> Вторая глава посвящена роли Данте Алигьери в Ферраро-Флорентийском соборе, его отношениям с папой Евгением IV, с византийской делегацией и другими ключевыми участниками Собора. В ней же автор сравнивает дискуссии про Чистилище на Соборе с современными представлениями об этом пространстве.<br /> В третьей главе архимандрит Симеон описывает иконографию Чистилища до и после Данте – от Проторенессанса 1330-х годов до Позднего Возрождения конца XVI века. Свое повествование автор иллюстрирует репродукциями фресок и картин с изображением Страшного суда, Чистилища и самого Данте – все они собраны в приложении к этой книге.<br /> «Архитектор Чистилища» написан понятным языком, при этом книга является научным трудом. Автор делает ссылки на источники, к которым обращается по ходу повествования. А в конце издания прилагаются тематические подборки с литературой о «Божественной комедии», научной и конфессиональной литературой о Чистилище и публикациями о Ферраро-Флорентийском Соборе – что очень удобно, если читатель решит глубоко изучить любую из понравившихся тем.

484.33

Я вижу Сатану, падающего, как молния. Рене Жирар

Книга выдающегося философа Рене Жирара - одна из лучших современных антропологических апологий христианства - развивает проблематику жертвоприношения, миметического насилия, понимаемого как акт, лежащий в основе культуры и социума. Автор обращается к великим библейским темам зла и прежде всего - к теме Сатаны. По его мнению, Евангелия есть скорее учение о человеке, чем о Боге, карта насилий человечества, в которой его замыкают гордость и зависть. Обнаружить это учение о человеке и принять его, считает философ, значит воскресить идею Библии как целостного пророчества о Христе. Жирар рассматривает Евангелия как ключ ко всей мифологии прошлого, равно как и к будущим мифологиям, к той неслыханной истории, которая нас ожидает.<br /> От автора. Данная книга, в конечном счете, представляет собой то, что еще недавно называли апологией христианства. Я не скрываю этого обстоятельства, а напротив, без колебаний его признаю. Эта «антропологическая» защита христианства не имеет, разумеется, ничего общего с былыми «доказательствами существования Бога», «онтологическими аргументами» или «экзистенциальным» трепетом, который ненадолго пробудил XX век от духовной спячки. Все эти приемы прекрасны каждый на своем месте, но с христианской точки зрения они имеют один существенный недостаток - отсутствие связи с Крестом. Они носят скорее деистский, нежели специфически христианский характер.<br /> Если Крест демистифицирует мифологию еще более эффективно, чем автомобили и электричество у Бультмана, если он освобождает нас от иллюзий, которые бесконечно воспроизводятся в наших философских системах и социальных теориях, но нам никуда от него не деться. Религия Креста не только не устарела - она по сути и есть та драгоценная жемчужина, ради приобретения которой стоит пожертвовать всеми своими накоплениями.

503.7

Христианство: pro et contra. Конфессиональные факторы формирования ценностной структуры российской цивилизации. Антология

Христианство сыграло существеннейшую роль в формировании российской государственности и важнейших черт российской цивилизации и культуры. Настоящая антология представляет собой собрание наиболее показательных текстов, а также исследований, раскрывающих место христианства в истории ценностных систем российского общества.<br /> Структура настоящей антологии соответствует основным эпохам восприятия христианства в России. Долгое время Россия была православным царством. Секуляризация привела в конце концов к относительно короткому периоду диктатуры государственного атеизма. Ныне мы живём в ситуации, которую можно оценить как постсекулярную.<br /> Сложности формирования раздела «pro» были связаны с обилием интересных текстов, а раздела «contra», напротив, с малочисленностью таковых. Российская культура пока ещё не породила оригинальной противохристианской аргументации. Критика христианства имела в большей степени «практический» характер. Христианские и противохристианские мотивы, имевшие место в русской и советской художественной литературе, получили отражение в аналитических статьях современных исследователей.<br /> Книга рассчитана на широкий круг читателей.

1243.11

Голос &quot;Единого&quot;: Альберт Великий, Фома Аквинский и Дунс Скот. Дмитрий Федчук

Монография посвящена схоластике XIII века и пониманию в ней различных смысловых аспектов понятия единого, берущего начало своего происхождения от текстов греческих досократиков, Платона, Аристотеля и Плотина. В фокус внимания помещены концепции трех мыслителей — Альберта Великого, Фомы Аквинского и Дунса Скота. Автор стремится через сопоставление и интерпретацию значений единства сущего, с одной стороны, показать, каким образом идея единого обосновывала собой средневековую метафизику и почему последняя не могла без нее обойтись, а с другой — осмыслить сложившуюся в современной философии ситуацию, в которой все чаще раздаются голоса о необходимости отказа от признания бытия «единого» (А. Бадью, К. Мейясу).<br /> Книга предназначена для специалистов-философов, а также для всех интересующихся историей философии и проблемами классической онтологии.

474.64

Царь Давид и его эпоха в Библии и истории. Игорь Тантлевский

В книге профессора Санкт-Петербургского государственного университета, заведующего Кафедрой еврейской культуры СПбГУ И. Р. Тантлевского рассматриваются ключевые проблемы израильско-иудейского этногенеза и становления Израиля при царе Давиде как регионального мультиэтнического государства имперского типа в контексте межплеменных и международных отношений в Восточном Средиземноморье на рубеже II и I тысячелетий до н. э. Значительное внимание уделяется данным библейской археологии, прежде всего недавним раскопкам в Хирбет-Кейафе, в районе «Града Давида» в Иерусалиме и в районе ʿОфел (между «Градом Давида» и Храмовой горой), и релевантным тематике книги эпиграфическим материалам. Автор также анализирует ряд вопросов, связанных с ключевыми аспектами израильско-иудейского религиозного мировоззрения, в сопоставлении с соответствующими концепциями окружавших древних евреев народов Переднеазиатского региона.<br /> Давиду, сыну Ишая, и периоду его деятельности посвящены часть Первой книги Самуила (с главы 16), вся Вторая книга Самуила, первые две главы Первой книги Царей и часть Первой книги Хроник (со стиха 10:14). Эти тексты Библии основываются на официальных архивных документах, относящихся к эпохе Давида, записях очевидцев, эпических повествованиях, устной нарративной традиции.<br /> В частности, ко времени Давида в так называемой «Истории престолонаследия», по-видимому, относятся практически все материалы, содержащиеся во 2 Сам., гл. 9-20 («История двора Давида»); текст же 1 Цар., гл. 1-2 был добавлен к ней апологетом Соломона, составившим для последнего так называемый «Документ о передаче власти», призванный легитимизировать восхождение на царство именно Соломона (вместо старшего сына Давида Адониййи).

904.08

Сократические школы как явление античной философии и культуры

Коллективная монография посвящена мало изученному в отечественном философском антиковедении сюжету — истории так называемых сократических школ. Сократические школы традиционно находятся в тени великого научного и образовательного проекта — Академии Платона, а позже — Ликея Аристотеля. Философские позиции сократиков — слушателей и последователей Сократа — могут быть рассмотрены как альтернативный вариант развития устного наследия Сократа, который постепенно оказался вытеснен на второй план в истории античной философской мысли. Кроме того, экспликация философских позиций сократиков имеет большое значение для исследований, в фокусе которых «исторический» Сократ. Издание охватывает широкий круг проблем, связанных с сократическими школами, а также представляет формы рецепции и интерпретации философии сократиков в западноевропейской и отечественной историко-философской традиции и в свете компаративистских исследований.<br /> Издание предназначено для историков философии, филологов, а также всех тех, кто интересуется культурой Античности.

440.74

Паскаль. Pro et contra

Очередной том в серии &quot;Русский Путь&quot; представляют тексты, отражающие восприятие личности и философских идей французского ученого и мыслителя XVII в. Блеза Паскаля. Антология состоит из семи разделов, представляющих разные аспекты освоения Паскаля в России на протяжении трех столетий - от XVIII до XXI в. в документальной (письма, дневники, мемуары), философской и художественной литературе. К идеям Паскаля обращались такие мыслители и писатели, как Хомяков, Мережковский, Лев Толстой, Тургенев, Достоевский, Флоренский, Франк и многие другие. Российские авторы не только упоминают имя французского философа и его труды, но и творчески перерабатывают его идеи, часто вдохновляясь ими для построения своих концепций.<br /> Книга рассчитана как на специалистов - литературоведов и философов, культурологов, студентов, так и на самый широкий круг читателей, интересующихся мировой литературой и философией.

791.07

Образ Христа и идеи почвы. Михаил Монкевич

В книге Михаила Монкевича (Тупеева) рассматривается почвенное мировоззрение трех выдающихся русских литераторов и мыслителей ХIХ века в их отношении к образу Иисуса из Назарета. Сознавая необъятность темы, автор сосредоточился на линии «Григорьев — Тютчев — Достоевский» с выходом к русскому религиозному возрождению XX века. Как удалось этим трем сочинителям сочетать в своем творчестве русскую идею с наднациональными идеалами христианства? Ведь именно эта особенность и позволила им говорить о религиозных прозрениях не только со своими современниками, но и с людьми грядущих поколений. В основу книги «Образ Христа и идея почвы» легла защищенная в 2004 году диссертация.<br /> Третья глава, посвященная литературному богоискательству Федора Достоевского, состоит из трех связанных частей. В первой части предметом рассмотрения является кризис традиционной христианской культуры в России первой половины XIX века и отношение Ф. М. Достоевского к обозначенной проблеме. Во второй части речь идет о путях выхода из кризиса, сформулированных писателем в годы ссылки и представленных широкой аудитории уже в первых выпусках журнала «Время» в виде программы «почвы», а также в последующих романах и рассказах. Помимо всего прочего во второй части главы есть указания на серьезные противоречия, к которым приводил страстный поиск истоков народной веры. В частности, обычные для Достоевского размышления о «русском Боге» и богоизбранности русского народа при ближайшем рассмотрении находятся в определенной оппозиции к провозглашенному в Новом Завете идеалу единства всех наций во Христе Иисусе — «где нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Послание к Колоссянам 3:11).<br /> Для широкого круга читателей и для специалистов. Книга адресована всем изучающим русскую культуру, литературу и философскую мысль.

465.5

Модификации социально-политического учения Библии в истории и религиозные основания

В современных западных исследованиях политической и правовой мысли преобладает убеждение, что религиозные элементы политико-правовых концепций играли все меньшую роль в истории начиная с эпохи Просвещения, и устранение религиозной основы в такого рода концепциях — это естественный и позитивный процесс, придающий им современный («научный») характер. Эта точка зрения непосредственно происходит из представления о том, что единственно правильной формой политической организации общества является либерализм в его западной теоретической и практической реализации, не предполагающей принципиального значения религиозных представлений. В итоге основания либерализма ищутся в далеком прошлом, начиная с античного мира, чем нарушается принцип историзма исследования. Такая позиция искажает реальные процессы, протекавшие в истории, поскольку она прежде всего затемняет несомненные религиозные истоки известнейших и очень влиятельных форм политико-правовой мысли, созданных в XIX — первой половине ХХ века (среди них можно упомянуть концепции Канта, Фихте, Гегеля, Бергсона, Хайдеггера и др.) и, как следствие, не признает значение религиозно-философских представлений для современного развития политической философии.<br /> В XIX-XX веках возникло много новаторских политико-правовых концепций, который казались никак не связанными с многовековыми традициями европейской религиозно-философской мысли, от ее зарождения до наиболее влиятельных систем XVIII — первой половины XIX века. Господство либеральной идеологии во второй половине XX — начале XXI века привело к тому, что представление о радикальном разрыве между «старой», религиозно ориентированной политической философией и политической философией конца XIX — XX века было доведено до устойчивого стереотипа и практически не подвергается сомнению в господствующей тенденции западной философии и политологии. На деле эта точка зрения совершенно неверна, она не позволяет сформировать правильное представление о реальном содержании и реальном значении различных политических концепций, созданных в течение последних двух веков, особенно в рамках истории русской философской и политической мысли.<br /> Восстанавливая связь этих концепций с устоявшимися религиозными моделями общества и государства (не отрицая при этом их очевидного новаторского содержания), мы не только лучше понимаем связность интеллектуальной истории России и Европы, но и открываем дополнительные возможности для современных поисков новых форм политической организации общества. В условиях очевидного кризиса западной либеральной идеологии последнее имеет особенно большое значение. Достижения русской политической философии XIX — начала XX века не только позволяют увидеть плодотворные альтернативы западному либерализму, но и ведут к пониманию возможности построения политической системы общества на либеральных принципах, но в существенно иной версии, чем это характерно для Запада.

508.54

М. Хайдеггер. Pro et contra: Антология. Рецепция и трансформация идей Мартина Хайдеггера в русской философской мысли

Мартин Хайдеггер является одним из самых значимых и вместе с тем противоречиво оцениваемых мыслителей XX века. Хайдеггеровская философия по-разному воспринималась в различных национальных традициях, имеется своя специфика и в русских рецепциях и трактовках его идей. В предлагаемой читателю Антологии представлена панорама наиболее показательных интерпретаций его учения, а также исторических оценок его личности и деятельности в трудах отечественных философов, начиная с представителей русского зарубежья, советских авторов (как официального, так и диссидентского направлений) и вплоть до современных философов, продолжающих работу по освоению и критическому анализу хайдеггеровского наследия.<br /> Книга рассчитана как на специалистов в области философии, социогумани-тарного знания в целом, так и на широкий круг читателей, интересующихся историческими основаниями и современными тенденциями развития философской мысли.

1469.13

Логика и онтология в византийской догматической полемике. Дмитрий Бирюков, Вадим Лурье

Книга представляет собой серию очерков, посвященных логическим проблемам, обсуждавшимся в византийском богословии в связи с необходимостью выхода за пределы известных к тому времени античных логик. Для одних мыслителей сама идея подобного выхода означала превращение богословия в абсурд, тогда как для других она была самоочевидной. В течение «византийского тысячелетия» борьба шла с переменным успехом, но, в итоге, выигрывали всегда сторонники второго подхода. Полемики по чисто логическим вопросам было невозможно избежать, и, в некоторых случаях, авторы второго типа эксплицировали новые логические принципы, многие из которых были переоткрыты только в ХХ веке. Данная книга далеко не исчерпывает интересующий ее авторов материал, и даже самые главные логические проблемы рассматриваются не все. Авторы поставили перед собой задачу впервые собрать «критическую массу» фактов, позволяющих уверенно говорить о существовании собственно византийской логики, а не только о продолжении логических традиций античности в Византии.<br /> Факт введения неоникейцами в триадологию в ходе арианских споров темы универсального (т. е. дискурса общности сущности, понимаемого в смысле общего вида) хорошо известен; анализу этого дискурса посвящено множество работ. Однако до сих пор в литературе не обсуждался вопрос об отношении к проблематике универсалий непосредственных оппонентов неоникейских авторов, в полемике с которыми они сформировали свое учение, а именно позиции представителей партии неоариан. Я попытаюсь проанализировать понимание универсалий у лидера неоарианской партии Евномия и указать на возможный источник его позиции в позднеантичном философском учении. Имея в виду специфику Евномиевого понимания универсалий, я представлю теологическую полемику между неоникейцами и неоарианами, в том числе как полемику об универсалиях. А именно, на мой взгляд, между позициями партий неоникейцев и неоариан имеет место противоположность не только в плане учения о статусе Сына (Логоса), но и связанная с этим противоположность — в определенном отношении — в плане учения об универсалиях.<br /> Действительно, в рамках неоникейской философско-богословской системы горизонтальная схема общности распространяется не только на триадологию, но и на все сущее. Так, Григорий Нисский развивал учение о фундаментальном разделении (διαίρεσις) сущих на классы.

638.4

Популярные товары

Интересные новинки