Православный
интернет-магазин

Богословие

Подбор по параметрам
Розничная цена
от
до
20.00
2 210.00
4 400.00
Автор
Все
Издательство
Все
Год
Посмотреть все
Переплет
Посмотреть все
Вид:

Нравственное благовестие апостола Павла. Протоиерей Владислав Свешников

В 1905 году вышла первая книга труда великого русского богослова профессора Николая Никаноровича Глубоковского «Благовестие св. апостола Павла по его происхождению и существу». (Третья книга вышла в 1912 году.) Содержание этого труда и само название стали аллюзией и поводом для названия предлагаемой работы профессора протоиерея Владислава Свешникова «Нравственное благовестие апостола Павла», ставшей итогом его богословского творчества. Не претендуя на целостное рассмотрение пространства богословия святого апостола Павла, автор поставил перед собой задачу увидеть и отразить исключительно этический аспект апостольских посланий, который позволил ему обозначить это содержание как благовестие. Центральное место в работе занимает глава «Новая тварь», которая являет собой опыт созерцания смысла и духовно-нравственного содержания личности, навсегда нового, не сравнимого ни с какой другой этической системой, знанием и практикой.<br /> «О чем бы ни шла речь в посланиях апостола Павла (то очевидным образом, то несколько потаенно), сразу бросается в глаза, что все нравственные осмысленности и напряжения своих призывов апостол таинственно возводит к славе Христа, явленной в кресте, воскресении и вознесении. Душа, вникающая в содержание апостольских посланий, возносится вслед за словами этих великих текстов и за самим новозаветным писателем к горнему бытию, куда стремится, влекомая любовью, душа самого апостола [для меня... смерть — приобретение (Флп. 1, 21)]», — пишет во введении автор.

1162.39

Человек перед Богом. Митрополит Антоний Сурожский

Книга &quot;Человек пред Богом&quot; составлена из устных выступлений митрополита Антония и охватывает период с 1969 по 1991 годы. Это беседы на радио (в русских передачах Би-би-си) и в московских квартирах во время приездов Владыки Антония в Россию, а также внебогослужебные беседы в лондонском приходе в периоды великопостных и рождественских говений.<br /> Беседы Антония Сурожского объединены общим настроением предстояния перед Богом. Эта книга требует внутренней тишины и медленного чтения: подобно тем паузам, которые делал сам Владыка во время бесед в своей общине.<br /> Когда мы говорим о вере, мы всегда думаем о вере в Бога. На самом деле существует также вера в человека, и эта вера в человека определяет нашу жизнь по меньшей мере столь же постоянно и глубоко, как и вера в Бога. Кроме того, в Бога веруют не все, а для того, чтобы жить с людьми, без веры в человека не обойтись. Именно на вере в человека основаны все попытки преобразования — общественного, политического, семейного, ибо что бы ни проповедовалось — будь то религия или новый жизненный строй, — если человек не вступит в труд, если человек не будет осуществлять то, что задумано, никогда оно никаким образом не осуществится.

812.06

Таинство примирения. Митрополит Антоний Сурожский

Примирение с ближним — начало пути к Богу, говорит нам Евангелие: «Если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Мф 5: 23-24). Митрополит Антоний указывает нам многие вехи на этом пути: сущность греха, встречу со Христом и Его целительной силой в исповеди; и через открытость Богу и доверие Ему — примиренность со всем в жизни, с собственной совестью и с Богом Самим, Которого мы, открыто или в глубине души, часто считаем «виновным» не только в обстоятельствах своей жизни, но и в своих падениях. «Будем ставить Богу вопросы, но ставить их с доверием», — говорит Владыка, Он даст нам ответы, когда мы созреем и будем готовы их принять и вместить.

292.31

Трехчастный трактат. Коптский гностический текст из Наг-Хаммади

Трехчастный Трактат — пятое и заключительное сочинение в I Кодексе коптской гностической Библиотеки Наг-Хаммади, открытой в Вернем Египте в 1945 году. В Трактате изложены гностические представления о сотворении и устройстве Вселенной. На русский язык трактат перевела Алла Ивановна Еланская (1926–2005), выдающийся отечественный исследователь-коптолог, Почётный председатель Международной ассоциации Коптских Исследований (IACS). На русском языке первый научный перевод &quot;Трехчастногo трактата&quot; публикуется впервые.<br /> Как по [истине] существует [От]ец, Тот, перед Которым [нет никого], [Тот], кроме Которого [нет другого] нерожденного, таким же образом и [Сын, Который] поистине существует, Тот, перед Которым нет никого и после Которого нет никого. Не существует Сына перед Ним, потому что Он — перворожденный, и Он — единственный Сын.<br /> Перворожденный — поскольку никого не существует перед Ним, единственный же Сын — поскольку нет никого после Него. И Он имеет свой плод, тот, который непознаваем из-за огромности его величия, и (однако) Он, по Своей великой милости, пожелал, чтобы его познали. И силу неописуемую Он явил и смешал ее с обилием великим Своей щедрости.

861.52

Нагорная проповедь (Мф 5-7). Богословско-экзегетический комментарий. Ульрих Луц

Книга известного современного библеиста Ульриха Луца - один из лучших комментариев к Нагорной проповеди. Он состоит из двух частей. Первая - общее введение в Евангелие от Матфея. Вторая часть представляет собой объемный библейский комментарий, который вошел в первый том немецкого четырехтомного издания. В книге отчетливо слышны голоса всех церквей, поэтому несомненно она будет интересна русскому читателю, желающему получить новейшие научно обоснованные данные о Новом Завете.<br /> От автора. Данная книга состоит из двух частей. Вторая часть — объемный библейский комментарий — это перевод из первого тома моего четырехтомного комментария к Евангелию от Матфея, написанного на немецком языке. Первую же часть, общее введение в Евангелие от Матфея, я написал в конце 2005 года. Список литературы был взят из комментария 2002 года, таким образом, он содержит специальную литературу по Евангелию от Матфея в целом. Он был дополнен и списком специальной литературы по Нагорной проповеди в частности.<br /> Возможно, читатели — прежде всего православные — удивятся тому, что в комментарии протестантского автора так часто встречаются ссылки на толкование отцов церкви, а также на толкования из Средних веков или из эпохи конфессионализма XVI — XVIII веков. В современных западных комментариях ссылаться на такие источники не принято. Почему я так сделал?<br /> Такой метод работы тесно связан с моим опытом написания комментариев: зачастую толкования отцов церкви, реформаторов или их католических противников яснее и богословски четче тех или иных современных комментариев говорят о предмете, который важен в тексте. Современные интерпретации нередкотонут в сведениях филологического, исторического или структурного характера. Отцы церкви и реформаторы говорят и о том, что именно является предметом текста — то есть, что текст означает для читателей и для христианских церквей в настоящее время, а не только о том, что он значил для общин тогда, почти две тысячи лет назад. Они толковали текст для своего времени—и именно это нам снова нужно делать сейчас: на занятиях, в проповедях, в беседах о Библии. Сам факт, что отцы церкви, реформаторы и вся традиция толкования, существовавшая до научной критики, имеют значение для понимания библейских текстов, в новое время часто забывался или вытеснялся в западном толковании Библии, в отличие от православного толкования.

649.99

Co-творение образа. Богословие иконы. Ирина Языкова

Книга И. Языковой обращена к самому широкому читателю и написана понятным для современного человека языком, потому что Благая Весть, выраженная в иконе, предназначена не для узкого круга богословов, а для всего человечества. Задача Церкви во все времена одна - донести Слово о Боге, весть о спасении, правду о Христе - до всех и каждого… Открывая мир иконы, читатель, даже самый неискушенный в богословских вопросах, откроет для себя мир любви, красоты, святости, а значит, увидит тот свет, который способен преобразить и его самого.<br /> Всеми признано, что русская православная икона — одно из высочайших достижений человеческого духа. Сейчас трудно найти в Европе такой храм (католический или протестантский), где бы не было православной иконы, хотя бы хорошей репродукции на доске из обработанного дерева, помещенной на самом видном месте.<br /> Вместе с тем русские иконы стали предметом спекуляции, контрабанды, подделок. Поразительно, что, несмотря на многолетнее расхищение такого достояния нашей национальной культуры, поток русских икон не иссякает. Это свидетельствует о грандиозном творческом потенциале русского народа, создавшего за минувшие века столь великое богатство.<br /> Однако человеку при таком изобилии икон довольно трудно разобраться и понять, что является подлинно духоносным творением религиозного чувства и веры, а что — неудачной попыткой создать образ Спасителя, Божьей Матери или святого. Отсюда неизбежная фетишизация иконы и снижение ее высокого духовного назначения до обычного почитаемого предмета.

549.99

Единство церкви в Новом Завете

Эта книга объединила авторитетнейших богословов и библеистов XX века, таких как Джеймс Данн, Герд Тайсен, Ульрих Луц, Рэймонд Браун, Юрген Ролофф, Эрнст Кеземан и др., принадлежащих к различным конфессиям. Все они ставят перед собой труднейшую задачу: показать, что единство христианских церквей необходимо и возможно, особенно в условиях все более растущей секуляризации современного общества. Христиане по-разному могут смотреть на мир и церковь, иначе выбирать отрывки для чтения из Писания, придерживаться разных традиций, но при этом они читают одну и ту же Библию. Именно Библия, ее Благая весть является тем, что в первую очередь связывает вместе всех христиан.<br /> Экуменическое движение находится сегодня в состоянии стагнации. Причины этого различны на востоке и западе Европы. Для многих восточных церквей экуменизм связан с воспоминанием о коммунизме, когда в течение нескольких десятилетий после Второй мировой войны православные участвовали в экуменизме по распоряжению государственной власти, и это было в интересах не церквей, а государства. Экуменизм служил фиговым листком для прикрытия истинных отношений между церковью и коммунистическим режимом, для сокрытия вмешательства государства в дела церкви и творимых притеснений на религиозной почве. Помимо того государство неустанно надзирало за участниками экуменического движения, некоторые из них оказывались в положении государственных представителей внутри своих церквей. С изменением политической ситуации все это породило недоверие к экуменизму.<br /> Вопросы и требования, которые ставили по этому поводу западные и восточные церкви через свои секуляризованные общества, были схожи, но ответы церквей различны. Западные церкви, прежде всего протестантские, пошли по пути модернизации и приспособления к новым общественным условиям, тогда как церкви Восточной Европы сохранили свою связь с традицией. Трудности на пути взаимопонимания между церквами возросли. Многие религиозные общины и конфессиональные образования рассматривали Восточную Европу и Россию как земли, открытые для миссионерской деятельности, и они наводнились миссионерами североамериканского, западноевропейского и азиатского происхождения. Едва ли эти миссии представляли церкви, входившие во Всемирный совет церквей, но недоверие к экуменизму вызывали немалое. Две большие православные церкви — болгарская и грузинская — формально вышли из экуменического движения, другие, среди них русская, этого шага не совершили, но в известной степени замкнулись.<br />

320

Голоса православного богословия на Западе в XX веке. Нобл Ивана, Бауерова Катержина, Нобл Тим, Парушев Паруш

Эта книга – продолжение монографии «Пути православного богословия на Запад в ХХ веке», написанной той же группой исследователей и изданной ББИ в 2016 году. Авторы предлагают свой оригинальный взгляд на современное православное богословие, рассматриваемое ими как полифоническое явление, в котором органично и целостно сосуществуют и богословское наследие отцов, и молитвенная практика исихастов, и деятельная духовность нестяжателей, и творчество мыслителей-модернистов, таких как В. Соловьев, П. Флоренский, С. Булгаков, Н. Бердяев и др.<br /> Большая радость для нас представить русскоязычному читателю продолжение нашей предыдущей книги «Пути православного богословия на Запад в XX веке». Для нас очень важно, чтобы и книга «Голоса православного богословия на Западе в XX веке» могла появиться в русском переводе. И это по двум причинам. Во-первых, эта книга продолжает книгу первую, представившую исторический контекст православия, начиная с византийского наследия и со времени византийской миссии к славянским народам через Золотую Орду и Османскую империю вплоть до современности. Лишь на этом основании могла возникнуть наша вторая книга, в которой мы сосредоточились уже на конкретных темах православного богословия и стремились показать, как они развились в XX веке на Западе. Во-вторых, все богословские течения, о которых мы упоминаем в книге, и их многоголосие, которое звучит в книге, уходят корнями, по большей части, в дореволюционную Россию. Эта укорененность способствовала тому, что все эти течения смогли на Западе не только выжить, но и развить некоторые свои духовные аспекты и богословские темы. Бесценные переводы сочинений отцов церкви, начатые в богословских академиях и в монастырях в дореволюционной России, внесли вклад в обновление на Западе традиции патристики. Исихастская духовность открыла Западу нестяжательство Нила Сорского и духовные традиции Оптиной пустыни. Темы солидарности, целостности и свободы могли развиваться на Западе на основаниях эпистемологии и антропологии славянофилов. И, наконец, нами была затронута специфически русская тема веры в Святую Софию - Премудрость Божию, которая, главным образом, благодаря личности Сергея Булгакова вписалась в контекст «русского» Парижа и принесла с собой стремление охватить и прожить всеединство реальности в целом.

449.99

Церковная догматика. Том 4. Карл Барт

В четвертый том вошли четыре параграфа из &quot;Церковной догматики&quot; Карла Барта, объединенные общей темой откровения триединого Бога. Согласно Писанию, Бог есть воплощенное Слово Божье (§8) и вместе с тем Единый, существующий в трех лицах: Отца, Сына и Святого Духа (§9). Прежде всего, Бог откровения - это Творец, Господь нашего здесь-бытия и тем самым наш Отец (§10). Единый Бог открывается нам как посредник в человеческой среде, враждебной Господу, как предвечное Слово Божье, воплощенное для нас в Сыне (§11). Наконец, единый Бог открывается в Писании как искупитель, делающий нас свободными, и как таковой являет нам Духа Святого, в котором мы становимся детьми Божьими (§12).<br /> В кратком, но блестящем очерке о богословии Карла Барта Джон Уэбстер проницательно замечает, что «возрождение тринитарного богословия в последние 25 лет, в частности в англоязычном систематическом богословии, едва ли мыслимо без ясной уверенности Карла Барта, с которой он излагает троичную структуру христианского учения о Боге». Тед Петерс в предисловии к книге «Бог как Троица» пишет, что свое исследование он начал после чтения работы Клода Уэлча о Троице «Во Имя это». «Поразительным и поучительным для меня в этом труде стало открытие почти пророческого прозрения, что работы Карла Барта всколыхнут будущую дискуссию о Троице. Последние четыре десятилетия доказали, что это — правда». Одна из задач книги Теда Петерса — показать в этом очерке позднего тринитарного богословия ХХ века, что пророчество Уэлча сбылось.<br /> Чтобы оценить революционность и драматизм влияния Барта на возрождение тринитарного мышления во второй половине ХХ века, следует вспомнить о том, какое место отводилось Троице в богословии до Барта. Кант, заявив, что учение о Троице не прибавляет абсолютно ничего стоящего к нравственному богословию и практической жизни, тем самым установил повестку дня для будущего богословского дискурса. Его последователи в XIX веке уверяли, что учение о Троице стоит в стороне от центральных богословских тем. В необычайно влиятельном труде Фридриха Шлейермахера «Христианская вера» учение о Троице низведено до простого придатка к заключительной части книги. Для таких богословов, как например, Фома Аквинский или Кальвин, было обычным делом включать в рассуждение о бытии и свойствах Бога тему Троицы. Но Шлейермахер, помещая учение о Троице в конец книги, выразил этим убеждение в том, что оно является неким необоснованным и необязательным довеском к христианской вере.

549.99

Церковная догматика. Том 1. Карл Барт

&quot;Церковная догматика&quot; вошла в историю христианской мысли как одно из главных событий в богословии ХХ века. Карл Барт в своем фундаментальном богословском труде систематизирует и разъясняет основные положения христианского вероучения, проецируя христологический подход на всю область богословия. Сотворение мира, грехопадение человека, история Израиля, Новый Завет - все это интерпретируется сквозь призму &quot;события Христа&quot;. Русское издание включает в себя наиболее важные и интересные разделы оставшегося незавершенным многотомного оригинала. В первом томе объединены §§ 3, 15, 28, 32, 41/1 оригинального немецкого издания.<br /> Ярослав Пеликан написал в своем предисловии 1959 года к «Протестантской мысли» Карла Барта, являющейся сокращенной версией его монументальной работы «Протестантское богословие в XIX веке»: «Когда Барт решил заняться систематическим богословием, протестантская историческая наука потеряла исследователя, который мог бы стать величайшим историком вероучения после Адольфа фон Гарнака». Однако потеря для церковной истории оказалась триумфом для богословия. В то время как Пеликан сокрушался по поводу потери для церковно-исторической науки, лютеранские богословы в Европе возвещали новый рассвет богословия.<br /> Герхард Гоуге (Gouge) назвал «Церковную догматику» «одним из величайших достижений современной мысли и, возможно, самым значительным достижением систематического богословия в двадцатом веке». Датский богослов Регин Прентер считал «Церковную догматику» Барта «возможно, самой могучей системой, какую только видела история». Впрочем, приобретение для богословия дало кое-что и церковной истории. Те, кто имел желание углубиться в пространные экскурсы, набранные мелким шрифтом в «Церковной догматике», обнаруживали обилие сведений по основным проблемам в истории вероучения. Каждую из них Барт анализирует здесь со всей своей проницательностью и изощренностью. Несомненно, Пеликан знал об этом. Многочисленные исторические экскурсы в «Церковной догматике», «в которых рассматривается история всего, от учения об ангелах до образа Иуды Искариота, свидетельствуют о широте эрудиции Барта и глубине его мысли».

649.99

Христианская мистика. Тринадцать лекций монаха-трапписта. Томас Мертон

Лекции известного духовного наставника, писателя, поэта, мистика Томаса Мертона, собранные в этой книге, представляют собой прекрасное введение в христианскую мистическую традицию. Мертон рассматривает истоки христианской мистики и ее развитие в восточном и западном христианстве. Но это не только блестящее интеллектуальное исследование мистических текстов: никто не сделал больше, чем Мертон, для того, чтобы дары монашеской жизни, в том числе созерцательная молитва, стали доступны и тем, кто живет вне монастырских стен. Курс, изначально прочитанный для монахов, теперь, спустя более полувека, предстает курсом для всех, кто интересуется христианским пониманием мистического единения с Богом.<br /> &quot;Мертон сочетал созерцание и писательскую деятельность. Он восхищался восточнохристианской духовностью и русскими философами и поэтами, серьезно изучал духовный опыт религий Востока, являя собой пример плодотворного диалога между различными культурами.<br /> Эта книга - возможность не только познакомиться с духовными уроками Томаса Мертона, но и понять важность и актуальность его призыва к поиску истины&quot;.<br /> Цель этих лекций заключается не в том, чтобы подробно и всесторонне рассмотреть заявленную тему, но в том, чтобы взглянуть на нее в цекоторые каждый из слушателей уже имеет, и связать этот аскетизм с мистической жизнью. Основной задачей будет прояснить роль, которую мистицизм должен играть в нашей жизни. Чтобы монашествующий священник, будущий духовный наставник и настоятель, получил прежде всего правильное общее представление, а затем более глубокое знание церковной традиции и церковного учения, совершенно необходимо, разумеется, основательно познакомить его с великой мистической традицией, которая не отделена от догматической и нравственной традиции, но образует с ней единое целое.<br /> Без мистицизма не бывает подлинного богословия, а без богословия не бывает подлинного мистицизма. Поэтому упор будет делаться на мистицизме как богословии.<br /> Тереза Оболевич,<br /> профессор Папского университета Иоанна Павла II в Кракове,<br /> ассоциированный член Института Философии РАН, преподаватель ББИ<br /> Томас Мертон (1915 - 1968) - монах Ордена траппистов, один из крупнейших духовных писателей XX века. Широкую известность ему принесла вышедшая в 1947 году автобиография под названием &quot;Семиярусная гора&quot;. Его перу принадлежат ставшие духовной классикой сборники эссе о духовной жизни - &quot;Семена созерцания&quot;, &quot;Человек - не остров&quot;, &quot;Порыв в неизреченное&quot;, дневник &quot;Знамение Ионы&quot; и др.<br />

489.99

Кому принадлежит Библия? Краткая история Писания. Ярослав Пеликан

На протяжении многих веков Библия остается полем битвы стольких вер, учений, мировоззрений, что невольно возникает вопрос: возможно ли вообще посмотреть на нее непредвзято? В предлагаемой книге Ярослав Пеликан предоставляет читателю такую возможность. Сочетание научной строгости и блестящей эрудиции делает ее интересным и доходчивым путеводителем по главным темам библеистики, открывая доступ к Священному Писанию разным народам и культурам.<br /> В определенном отношении вопрос «Кому принадлежит Библия?» может быть обращен к «истории Писаний сквозь века», повествующей, что общего во всех этих Библиях, но также и чем, и почему они различаются — не только по содержанию, но и по тому, как их читали и понимали, и почему это имеет значение до сих пор.<br /> История иудейско-христианских отношений, а затем и история разделений внутри христианства это в каком-то смысле история интерпретаций Библии. Стороны встречались на священных страницах, которые были их общим достоянием, но которые они использовали только, чтобы подчеркнуть их разделение. В любой Библии, иудейской или христианской, Бог говорит Моисею: «Я воздвигну им Пророка из среды братьев их, такого как ты, и вложу слова Мои в уста Его, и Он будет говорить им все, что Я повелю Ему; а кто не послушает слов Моих, которые [Пророк тот] будет говорить Моим именем, с того Я взыщу» (Втор 18:18-19). Являются ли эти слова, приводимые в Новом Завете (Деян 3:22), пророчеством определяющем передачу полномочий от Моисея — Иисусу? И в любой христианской Библии Иисус провозглашает: «и Я говорю тебе: ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (Мф 16:18-19). Являются ли эти слова, начертанные на фризе базилики св. Петра в Риме, хартией папства? Чтобы понять, как христиане и иудеи воспринимали друг друга, и как христиане воспринимали других христиан, важно признать необходимость — но также и ограничения — этих источников учения и библейской интерпретации.<br /> Ярослав Пеликан (1923-2006) - всемирно известный историк христианства и богослов. Профессор Йельского университета, 1994-1997 годах президент Американской академии искусств и наук, попечитель ББИ. В центре его научного интереса - история живой христианской традиции в соприкосновении с культурой, искусством, правом.

399.99

Популярные товары

Интересные новинки

В общем смысле, православное богословие подразумевает под собой набор различных богословских дисциплин, освещающих разные стороны вероучения. Другими словами, это можно было бы назвать вероучительными текстами в традиции Православной Церкви. Под богословием в христианстве понимается анализ, познание природы, замыслов и деятельности Бога. Сегодня православное богословие, по мнению многих верующих людей, находится на пути своего возрождения, и является ничем иным, как богословием церковного опыта.