Постижение Иисуса. Доступное введение в христологию. Джеймс Алисон

Работа Джеймса Алисона раскрывает некоторые традиционно потаенные глубины христианства с бескомпромиссной интеллектуальной жесткостью и тем освобождает нас от клише современных богословских споров. Эта книга - одно из самых ярких представлений теории искупления за последние годы. Автор настаивает, что истинное богословие невозможно без перехода к новому взгляду на себя и мир. Бога нельзя постигнуть до тех пор, пока мы не осознаем глубину нашей свободы и нашей несвободы, до тех пор, пока не откажемся от иллюзии нашей чистоты и нашей невиновности и не начнем искать тех, кого мы исключаем и подавляем, чтобы создать вместе с ними обещанное общество взаимного дарения
Работа богослова — медленная. Чтобы она принесла плод читателю, от богослова требуется глубокая проницательность, достигаемая долгим и терпеливым трудом.
Большую часть последних двадцати пяти лет я стремился приблизиться именно к такой проницательности. В этом мне помогли идеи Рене Жирара (Girard) относительно подражательного характера желания и механизма «козла отпущения».
Говоря кратко, идеи Жирара и мои собственные дальнейшие исследования прояснили для меня то, каким образом Иисус оказывается единственной аналогией, которую мы можем приложить к Богу. Жизнь, смерть и воскресение Иисуса содержат в себе грандиозный акт сообщения Богом самого себя и сами являются этим актом. Вследствие этого акта самосообщения Бога мы можем начать осознавать то, о чем большинство из нас обычно не думает: что наши образы Бога — это идолы, порождаемые нашими проекциями и элементами того насилия, которое мы сами проявляем в мире.
Из самой сердцевины этого мира насильственных проекций внезапно поднимается голос, который оказывается намного более подлинным и изначальным, нежели все это насилие, являя Бога, который вовсе не состязается с нами, а желает дать нам понять, как сильно Он нас любит. Распятый и воскресший Иисус — единственная аналогия, которую мы можем приложить к Богу. И насколько неуловимо тонка эта аналогия!
Если бы первым поводом для аналогии по отношению к Богу был Закон, и Бог был бы в первую очередь Законодателем, то мы были бы обречены на бесконечный морализм и на бесконечную жестокость по отношению друг к другу, воображая себе ужасную благость, присущую кому-то, кто пребывает над нами, кому мы никогда не сможем соответствовать. Если бы нашим первым поводом для аналогии по отношению к Богу являлся «текст», у нас в большой степени возникала бы та же проблема: мы вновь были бы обречены на бесконечные окольные дискуссии, начинающиеся и заканчивающиеся нами самими и нашими насильственными проекциями благости.
Вместо этого Бог дал нам свою собственную аналогию — не закон, не текст, а отдающую себя жертву, продолжающую жить среди нас в качестве прощения.
Динамичное присутствие, которое любит нас и полностью преображает наши умы и сердца, меняя наши представления о том, что такое благо и как надо любить. Сила, которая столь велика, что ни в коем случае не состязается с нами и потому способна достигать нас «снизу». Бог сообщает себя нам, приходя к нам в любви сквозь нашу всеобщую низость, сквозь наш позор, наше бесчестие и нашу ненависть к самим себе.