Православный
интернет-магазин
0
Моя корзина
пока пусто

Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге

Показать полностью

Здравствуй, Пушкин! Сталинская культурная политика и русский национальный поэт

В книге рассказывается о том, как в сталинской культуре стало актуальным выражение любви к давно умершему поэту дореволюционной России. Этот исторический феномен, казалось бы, плохо согласуется с тем, что в Советском Союзе всячески подчеркивалось национальное многообразие в культуре, делался акцент на почитании современных героев как людей нового типа и шельмовался всякий, кто продолжал тянуть за собой груз прошлого. Автор дает философскую интерпретацию этого противоречия, рассматривая его как конфликт двух противоположных воззрений на время, или хронотопов. Во-первых, «монументализм», типичный и для современного культа национальных поэтов, в котором развитие в культуре увязано с истоками и хранилищами ее ценностей. Во-вторых, «эсхатология», для которой временность сопряжена с разрывами и переломными моментами.<br /> Оба подхода равноценно отражены в риторике пушкинского юбилея 1937 г. Теоретический аппарат этого исследования опирается в первую очередь на работы М. М. Бахтина и немецкую герменевтическую традицию. В отдельных главах рассматриваются теории современности Б. Андерсона, К. Лефорта, Ж. Рансьера, Д. Лукача и др.

421.82

Обличать и лицемерить: генеалогия российской личности. Олег Хархордин

Книга пытается прояснить фоновые практики индивидуализации в России. В частности, подчеркиваются некоторые аспекты чисток советского периода, которые интерпретируются как элементы интенсивной процедуры вопрошания и конструирования личности. Следуя мысли Мишеля Фуко о разных типах практик познания себя в раннем христианстве, советские техники проявления себя и работы над собой сравниваются со схожими практиками в православии. Так как для советского периода исследование становления феномена под названием личность невозможно без параллельного исследования феномена под названием коллектив, книга также содержит и генеалогию коллектива.<br /> .Текст будет интересен как специалистам по социальной и политической теории, так и широкой читательской аудитории, до сих пор воплощающей в своем повседневном поведении некоторые обычно незаметные аспекты нашего коллективного прошлого

580.01

Полемика о модернизации: общая дорога или особые пути? А. Заостровцев

В книге раскрываются различные взгляды на модернизацию, сопоставляется интерпретация этого понятия в современном Китае с новейшими дискуссиями западных исследователей по данному вопросу. Предпринята попытка соединить цивилизационный подход к истории человечества с оригинальной трактовкой теории модернизации. По мнению автора книги, мир делится на две цивилизации — правовую и силовую, и в соответствии с этим делением модернизация тоже распадается на два типа: вестернизацию как переход от второй к первой и адаптацию как приспособление силовой цивилизации к современности. Институциональная конкуренция между двумя цивилизациями отражает их несовместимость. У человечества нет общей дороги к единому социальному порядку, а есть разные пути в зависимости от выбора модели модернизации.<br /> Книга адресована всем исследователям в области социальных наук. Знакомство с ней даст достаточно поводов для размышлений любому, кто интересуется историей и глобальными проблемами современности.

492.8

&quot;Губительное благочестие&quot;. Российская церковь и падение империи. Грегори Фриз

В издание вошли статьи Грегори Фриза, крупнейшего в мире специалиста по истории синодального периода Русской православной церкви, написанные им в разные годы и объединенные одной темой — падение самодержавия в России и первые революционные годы. Большая часть статей на русском языке публикуется впервые.<br /> Большинство исследователей истории предреволюционной России занимались исключительно общественно-политической стороной дела, в которой в качестве основных протагонистов и антагонистов выступали отдельные личности и политические партии (или классы и сословия). В зависимости от принадлежности конкретного историка к лагерю «оптимистов» или «пессимистов» по вопросу о жизнеспособности «старого режима», в объяснении кризиса и падения самодержавия акцентировались политические или (в недавние времена) общественные факторы. Хотя этот традиционный подход позволил подробно осветить революционный процесс, он полностью вынес за скобки его культурную и тем более религиозную составляющую; если не считать рассмотрения идеологических взглядов интеллигенции, в этом подходе проигнорирована роль культуры, особенно в формировании представлений и моделей, распространенных в народной среде. Тем самым историография оставила за бортом политическую культуру, поддерживавшую — или разрушавшую — общественное согласие, которое придает легитимность (духовную, этическую, национальную) любому историческому явлению и задает ценностные рамки и негласные правила политического поведения.

746.24

Жизнь после царя. Русские эмигранты в Бельгии, 1917-1945. Вим Куденис

После Октябрьской революции около десяти тысяч русских беженцев нашли приют в Бельгии. Бельгия благосклонно встретила русских, и их число неуклонно возрастало. Несмотря на пестроту политических симпатий и интересов диаспоры — от монархистских взглядов старшего поколения через пореволюционные движения у молодежи вплоть до консервативного конформизма, приведших часть диаспоры к сотрудничеству с нацистами, — все стороны эмигрантского быта были подчинены одной цели — освобождению родины от большевиков…<br /> «Жизнь после царя» является первой монографией об истории русской эмиграции в Бельгии в межвоенный период. В книге на основе уникальных архивных документов рассмотрены многогранные и противоречивые взаимоотношения русской диаспоры со светскими и церковными властями новой страны пребывания, а также малоизвестные аспекты бельгийской истории.

581.22

Городская коммуна средневекового Пскова: XIV – начало XVI века

Настоящее издание посвящено социально-политическому развитию Пскова до его присоединения к Московскому государству в 1510 г. В книге оспариваются распространенные в предшествующей историографии представления о повторении Псковом социально-политической системы Новгорода. Несмотря на определенные сходства между ними, Псков, находясь в несколько иных условиях, развивался по другому пути. Пользуясь примером Пскова, автор поднимает вопрос об уникальности социально-политического устройства русского средневекового города, сравнивая развитие Пскова в XIV-XV вв. и коммун Западной и Центральной Европы в конце XI — XII в. Такой подход позволяет по-новому взглянуть на давно существующий в историографии вопрос о сопоставимости русского и европейского Средневековья.

538.37